ЦИТАТЫ ДЖОН ФАУЛЗВ ней сквозила податливость незапертой двери; однако темнота за дверью удерживала меня от того, чтобы войти. Вам нужно лишь то, что я отдаю независимо от воли и желания. То, как я выгляжу, как говорю, как двигаюсь. Только ведь это — не вся я. Я ведь могу еще дарить и дарить. Но не вам, потому что я не люблю вас. Ужасно, что вы не можете относиться ко мне просто как к другу. Забудьте, что я существо противоположного пола, чувствуйте себя спокойнее. А ему вдруг подумалось: до чего же наше существование зависит от случайностей; ведь нужно было так немного — одно её слово, телефонный звонок, и они встретились бы. Я — его безумие. Годы напролет он искал, во что бы воплотить свое безумие. И нашел меня. И ещё — надо, чтобы это был человек по крайней мере равный тебе по духу, способный видеть и понимать всё не хуже тебя. А физиология должна быть на втором месте, это не главное. — Что-то не так? Подчас любовь — это просто твоя способность любить, а не заслуга того, кого любишь. …у вас иногда бывает такой взгляд. Совсем не детский. Принимая себя такими, каковы мы есть, мы лишаемся надежды стать теми, какими должны быть. Джон Фаулз У меня тяжелый случай этой грязной, отвратной, вонючей штуки под названием любовь… Господи, да сифилис по сравнению с ней – цветочки. Мужчине важно, чтобы ему беспрекословно повиновались, а женщина должна уметь превратить беспрекословное послушание в орудие собственной конечной победы. Любовь приходит к нам по-разному, в разных обличьях, в разных одеждах, и, может быть, нужно очень много времени, чтобы понять, принять и называть её по имени. Я ни разу в жизни не ударил животное, а вот человека ударить всегда найдется повод. Ничего не может быть отвратительнее, чем прятаться от жизни, которая тебя не устраивает. Но порой страшно подумать, с чем и как нужно бороться, если принимать жизнь всерьёз Его слушательница почувствовала, что в ней нуждаются, а девушка, которая чувствует, что в ней нуждаются, уже на четверть влюблена. - Думаешь, я стал бы весь вечер дожидаться кого-нибудь, кроме тебя? И вдруг я чувствую: мы — одно тело, одна душа; если сейчас она исчезнет, от меня останется половина. Будь я не столь рассудочен и самодоволен, до меня дошло бы, что этот обморочный ужас — любовь. Я же принял его за желание. Отвез её домой и раздел. В ней была какая-то утонченность, не то что в других, даже очень хорошеньких. Она была – для знатока. Для тех, кто понимает. Ему всегда нужны были другие люди, а мне, я думаю, всегда нужен был только он. Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, — все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата лица. Запомни, что в мире есть миллионы женщин, которые гораздо красивее, умнее, интереснее, чем ты, но все это не имеет никакого значения, если ты дотронулась до его сердца. Какая боль, какое ужасное прозрение живет во мне сейчас. Все это было совершенно не нужно. Одна сплошная боль, ее ничем не окупишь. Из нее ничто не может родиться. Бывают мгновения, которые обладают столь сильным воздействием на душу, что и подумать страшно о том, что когда-нибудь им наступит предел. Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди, которые мне нравятся. Которых я люблю. Вот они — моя последняя родина. Всего три слова. Я люблю вас. Они прозвучали так безнадёжно. Будто он сказал: "Я болен раком". Вот и вся его сказка. Но он был одинок. Никто не писал ему писем. Не приезжал в гости. Совершенно один. Счастливее человека я, по-моему, не встречал. Я отверг то, что ненавидел, но не нашёл предмета любви и потому делал вид, что ничто в мире любви не заслуживает. Это нездоровое, болезненное стремление — копаться в себе. Патология какая-то. |
